СМИ о нас / О Кубани с любовью и болью

22.01.2009

В "НГК" уже сообщалось о том, что в московских издательствах вышло несколько книг о Кубани. Сам факт издания книг не может не рассматриваться как исключительно благородный жест нашего земляка, известного российского предпринимателя О.В. Дерипаски, который взял на себя все издательские расходы.

Их пять: "Фанагория", "Байки деда Игната", "Казаки зарубежья", "Собрание сочинений" Ф. А. Щербины и "Дневник Кубанского казака". Общее в них то, что повествуют они о нашем, о кубанском, и, пожалуй, еще тот факт, что выпущены они как подарочные издания с использованием высококачественных материалов и дорогостоящих современных технологий. Все четыре книги в полной мере отражают важнейшие исторические этапы, выявляют кубанские национальные корни. Одна из них - "Казаки зарубежья" - представляется мне чем-то исключительно важным, заставляющим другими глазами посмотреть не только на историю казачества, но и на все наши общероссийские проблемы, преследующие нас на протяжении всего двадцатого века.

Читая о полном трагизма и смертельно опасной борьбы пути наших предков-казаков после исхода из России в роковых двадцатых, я поймал себя на мысли, что это, собственно, Россия ушла тогда за кордон, а то, что осталось, к нашей исторической родине имеет весьма приблизительное отношение. И дело не только в изгнанных из страны талантливых, духовно отмеченных русских людях, таких, как Николай Бердяев, Федор Шаляпин, Иван Бунин, Сергей Рахманинов и тысячи других, составляющих гордость России, ее ум, честь и совесть, (а отнюдь не оценившие себя таким образом партийцы).

На страницах книги перед нами предстают не менее выдающиеся наши соотечественники, которых мы ухитрились на протяжении десятилетий не знать вовсе, но которые там, на чужбине продолжали служить своему народу, и самое главное, при этом сохранили нам подлинную Россию. Однако все по порядку. По сведениям, приведенным авторами книги Г. В. Кокунько и Т. В. Таболиной, из Крыма в 1920 году выехали 146 тысяч русских людей, значительную часть из них составляли донские и кубанские казаки, входившие в подразделения Белой армии. Были, вероятно, и такие представители казачества, которые не служили на тот момент ни в каких войсках, а просто покинули родину из соображений безопасности для себя и своей семьи.

Однако лишения подстерегали эмигрантов не только на покинутой родине, впереди была неизвестность, голод, болезни, борьба за выживание. Казаки с честью вышли из этой борьбы: и в турецком Галлиполи, и на острове Лемнос, и позднее в Сербии, Чехословакии, Франции и Америке они не теряли из виду друг друга, не утратили и своего национального самосознания. Мало того, они упорно подтверждали свою русскость, сохраняли и приумножали свою культуру. Уже на острове Лемнос возник хор донских казаков под руководством Сергея Алексеевича Жарова, а через несколько лет его знал весь мир, за исключением конечно, советской России.

Рассказывается в "Казаках зарубежья" и о другом творческом коллективе - Хоре донских казаков имени атамана Платова под руководством Николая Федоровича Кострюкова, который тоже объехал весь мир и пользовался оглушительным успехом у европейской, американской, азиатской и австралийской публики. С полным основанием руководитель хора после гастролей по Европе мог заявить: "Русских варваров-казаков с нагайками больше не было, мы были признаны "рыцарями". В главе "Хор донских казаков имени атамана Платова" есть эпизод о посещении нашими хористами во время гастролей по Малайзии в 1938 году захоронения русских моряков с крейсера "Жемчуг", который был торпедирован немецким крейсером "Эмден" в 1914 году на острове Пенанг.

Они привели братскую могилу в порядок, изготовили мраморную доску с именами погибших соотечественников, возложили цветы и спели "Вечную память". Для сравнения скажу, что когда мы, моряки советского торгового флота, в 70-х годах заходили на остров Пенанг, никто даже не подозревал о том, что здесь есть захоронение русских людей. Это к тому, кто больше радел о своей истории - те, кто вынужден был покинуть родину, или те, кто в ней остался. На протяжении десятилетий русское зарубежье создавало привлекательный образ россиянина, в отличие от современных наших толстосумов и облеченных должностными полномочиями "полпредов", которые вызывают у добропорядочных европейцев и остального мира чувство непонимания и вполне обоснованного опасения.

С большим интересом и высокой степенью познавательности воспринимается изложенная в книге история кубанских войсковых регалий. Многое, до этого неясное и попросту незнакомое, открывается читателю, прежде всего кубанскому. Разговоров о том, что регалии вернулись наконец на родину, было достаточно, но полной ясности, относительно того, что входило в перечень, как и где эти регалии хранились, по крайней мере, у меня лично, не было. Авторы книги дают исчерпывающую картину этой полной драматизма и опасностей одиссеи. И в связи с этим проникаешься еще большим уважением и более того, почтением, к людям, которые подчас рискуя жизнью, сберегли наши национальные святыни и выразили готовность вернуть их на историческую родину. Мы узнаем имена этих людей - прежде всего Вячеслава Григорьевича Науменко, который будучи атаманом Кубанского войска в изгнании, приложил немало усилий, проявил подлинное мужество и поистине государственную мудрость, чтобы достойно сохранить регалии, а с ними и само зарубежное казачество.

В этом же ряду его дочь Наталия Вячеславовна Назаренко, выполнившая заветы отца и вернувшая регалии в Россию, когда для этого созрели условия. Чувство огромного уважения и благодарности вызывает у потомков имя генерал-лейтенанта Белой армии Петра Ивановича Кокунько, который в 1919 году возглавил делегацию Кубанского казачьего войска по спасению регалий от большевиков и переправке их за границу. Кстати, в этой делегации состоял и профессор Ф. А. Щербина. Отдельная история о спасении регалий во время Второй мировой войны. Несколько раз они попадали под бомбежку, побывали в железнодорожной катастрофе, едва опять не попали в руки НКВД и только благодаря высочайшему мужеству и ответственности сопровождающих их казаков были вывезены в безопасное место, в американский Бостон.

Подлинным откровением для меня стала глава Т. В. Таболиной "Из Китая на Тубабао". В ней повествуется о судьбе русских людей, в том числе и казаков, осевших после гражданской войны на территории Китая. Большая часть их обосновалась в Харбине, который до революции не без оснований считался русским городом. И жили там наши эмигранты практически как дома. До тех пор, пока туда не пришли красные - сначала китайские, а позже наши. И те, и другие проявили крайнюю враждебность к русским поселенцам и вынудили их сначала переселиться в Шанхай, а потом на филиппинский остров Тубабао. Поражаешься стойкой злобе и мелкой мстительности Советов: через десятки лет после гражданской войны они продолжали преследовать своих соотечественников по всему миру. Причем в значительной части уже родившихся за пределами России. В связи с этим мне вспомнился эпизод из собственной жизни: будучи в 70-х годах в Австралии, я познакомился в Сиднее с несколькими нашими соотечественниками. Один из них - донской казак Александр Прокофьевич Черников, попал туда после немецкого плена, побоялся, как и многие другие, возвращаться на родину, поскольку знал, что там его, как минимум, ожидают десять лагерных лет. При этом никакой вины своей перед родиной не знал.

Долгие годы он жил на чужбине и не женился, все ждал, что попадется ему русская женщина. И дождался - в начале шестидесятых в Австралию прибыла большая группа наших соотечественников из Китая и среди них будущая жена Наташа. К тому времени, когда мы познакомились, у них было уже шестеро детей - от восемнадцати до шести лет. Будучи безработным, Александр Прокофьевич всех детей наряду с общеобразовательной школой за отдельную плату учил в специальной русской школе - "чтобы не только разговаривали по-русски, но и грамотно писали". А старшему сыну, после колледжа получившему приглашение в военное ведомство, строго-настрого приказал, "чтобы против России никогда не воевал". Кстати, до этого он обращался в наше посольство с просьбой разрешить сыну учиться в России по межвузовскому обмену - отказали. "Ведь принимают же австралийских студентов, - с обидой говорил он, - а своего не берут". Он не мог даже предположить, что для тогдашней России понятия "свой" применительно к соотечественникам не существовало.

Потрясают страницы, посвященные процессам "расказачивания", "раскулачивания" и прочим изобретениям большевистской власти, составившие отдельную главу под общим названием "Черные доски". Автор в данном случае не только рассказывает о достаточно широко известных фактах уничтожения собственного народа, варварского истребления всего, что составляло национальную основу казачьих общин, но и дает им четкую и нелицеприятную политическую оценку. В той же главе, очевидно, в соответствии с общим замыслом, приводятся факты преследования казачества за рубежом, в частности, массовой расправы советских карателей с казаками и их семьями в Лиенце. В то же время автор решительно и доказательно отвергает все обвинения советских властей в "преступлениях казаков" перед своим народом.

Несколько скептически Г. В. Кокунько относится к нынешнему возрождению казачества, называя это "совсем другой историей". К сожалению, вынужден разделить его сомнения, хотя сам, будучи потомственным казаком по всем родословным направлениям, с самого начала принял участие в этом самом возрождении: широко разрекламированное, оно во многом носит бутафорский характер, новые казаки не имеют почти никакого общественного веса, они не смогли, да и не стремятся защитить коренное население казачьих регионов ни от чиновничьего беспредела, ни просто от местных бандитов, что логично вытекало бы из заявленных претензий на некую общественную роль.

Интересно преломилась эта мысль в приведенных в книге письмах атамана В. Г. Науменко, датированных маем - сентябрем 1947 года, когда решался вопрос о переправке большой группы казаков на Американский континент, чтобы спасти их от возможного террора со стороны советских властей.

Текстовой материал прекрасно дополняется фотографиями казаков и их семей, иллюстрирующих их жизнь и занятия за рубежом - в разных странах, в различных условиях. Всего в альбоме "Казаки зарубежья" свыше 500 фотографий!

Представленные фотоснимки помогают зримо воссоздать обстановку и образ жизни наших соотечественников, глядя на них, проникаешься уважением и сочувствием к этим людям.

В целом книга представляется мне исключительно содержательной и полезной для самого широкого круга читателей.

С неподдельным интересом читаются "Байки деда Игната", (М. Северный паломник), собранные и обработанные В. Г. Радченко. Книжка эта стала настоящим семейным подрядом: сразу четыре поколения участвовали в её подготовке! Кто-то рассказывал, кто-то записывал, набирал, верстал, подбирал картинки, редактировал... Настоящий живой семейный фольклор!

На титуле приводится развернутое название, которое выглядит так: "Казацкие байки деда Игната, про то, как жили когда-то", а в шуточной аннотации поясняется: "Дед Игнат брехать не станет, в чем и есть их главное достоинство и ценность". Действительно, байки звучат удивительно правдоподобно и гармонично, автору удалось избежать обычных в такого рода литературе натяжек "под народность" и логических несоответствий.

Что касается четвертой из вышедших в этом году книг - "Собрание сочинений" Федора Андреевича Щербины, то она, полагаю, не нуждается в представлении, как и сам автор. Можно отметить лишь прекрасно выполненное издание, что, на мой взгляд, ставит Каневское издательство "ИП Сальников П. В." на один уровень со многими столичными. Как нам стало известно, при участии и содействии Фонда памяти Щербины уже несколько лет как возобновлено на Кубани издание ещё одной книги - "Кубанского Сборника", не за горами выход четвертого, очередного тома.

Николай Ефименко
"Новая газета Кубани"
N° 4 от 22.01.2009 г.

Партнеры: