СМИ о нас / На Кубанском литературном шляху

16.04.2009

Издательское дело на Кубани безнадзорно. Власть и общество не имеют никакой потребности и желания анализировать и знать "ситуацию", потому что в стране исчезли мало-мальская идеология, миссия просвещения и воспитания народа. Рынок породил вседозволенность и безнравственность, возможность спекулировать абсолютно на всём, и этому обрадовались шустрые дельцы, перехватившие карьерные местечки и кротовые ходы наживы, а нетребовательностью воспользовались бездарные писучие литераторы.

Вековое кубанское наследие так и осталось лежать в сундуках и на архивных, библиотечных полках. Семьдесят лет его прятала ленинская идеология, и почти двадцать лет пренебрегалось оно неожиданно открывшейся безродностью самого общества. Ни воскрешение памятников, ни громовая атаманская пропаганда при возвращении регалий не сдвинули с мёртвой точки забвения интерес к родным скрижалям.

Перевезли прах историка Ф.А. Щербины, но не удосужились достойно (академически или популярно) издать его труды, хотя бы большой настенный портрет его, хотя бы настенный календарь, посвященный сокровенной Кубанской истории. Всё второпях, лишь бы, лишь бы, без выстраданной идеи. Очередное мероприятие?

Миллионы рублей, отпущенные правительством в течение последних лет на книжную продукцию, ушли на безвкусные гламурные альбомы, состряпанные журналистами и некоторыми историками.

I том собрания сочинений Ф. Щербины ("Воспоминания") напечатан в... станице Каневской - не на государственный счёт, а на вспомоществование "Вольного дела" О. Дерипаски. "Кубанский сборник" издаёт опять же "Вольное дело" всё того же Дерипаски, прекрасный научно-популярный альбом "Фанагория" - тот же Дерипаска, казачьи фольклорные рассказы, записанные в станице Старонижестеблиевской, - Дерипаска, дорогой альбом "Казаки зарубежья" - Дерипаска... Даже о привезённых из Америки казачьих регалиях (и не только привезённых) нет скромного альбомчика.

Куда же внедряются огромные деньги? И куда душа кубанская отлетела?

Крупнейшим на Кубани и в России знатоком, специалистом, ревнителем казачьей культуры (в том числе зарубежной) В.К. Чумаченко был составлен и предложен правительству план 20-томного издания векового кубанского наследия. Замысел этот мог бы стать ещё более широким и полным. Предлагалось подтвердить славу, величие, жизненную силу и трагедию Кубани письменностью, давно свершившейся. Но решили блистать графоманией современников и пренебрежением к истории.

Уже первые выпущенные тома "Кубанской библиотеки" стали позором. Разве о такой "Кубанской библиотеке" разговаривал я с губернатором А.Н. Ткачёвым и получил полное понимание и одобрение? "Говорили душа в душу", - сообщил я в интервью. Так кто же так поиздевался над уважением к родным пенатам?

В один миг втихаря был сварганен другой хищный план, тот, который и осуществляется: вместо 20 томов исторического наследия составить 12 (теперь уже 20) совершенно дилетантских, случайных, натолканных "всякой всячиной" из местной современной литературы.* И, можно сказать, украдена эмблема: "Кубанская библиотека". Произошла подмена, подделка. И если задуматься, если просмотреть, что и как издавалось последние 15 лет, вывод будет как вздох: уничтожено старое казачество, и живут на Кубани какие-то люди, которым наплевать на все родники и заветные скрижали.

Праздновали 2600-летие Тмутаракани-Тамани, гуляли три дня (пели, плясали, пили вино, хвастались преданностью родной земле). И ни одной брошюрки к этому дню не вышло. Оказывается, не было реальной истории. Только слова: "Тмутаракань", "Гермонасса", "Таматарха", "Тамань". И никто даже не написал в газетах, не спросил с удивлением: а как же так? Пропили праздник и толком ничем не вспомянули Тамань. Ну, хоть бы "Житие преп. Никона" напечатали, оно коротенькое. Хоть бы брошюрку 1909 года К.Т. Живило возродили. Хоть бы один настенный плакат или вид Тамани растиражировали для тех, кто в Тамани бывает поистине раз в тысячу лет.** Дерипаска не издал - и больше издавать некому?

Альбомом "Фанагория", чуть припоздавшим, москвичи напомнили, какой была греческая таманская окрестность. А какой была Тамань при запорожцах? А что видели глаза И. Сбитнева, чьи прекрасные воспоминания печатала "Родная Кубань"? Да хоть бы о пребывании Пушкина и Лермонтова сложили вместе тексты, воспоминания, письма кой-какие, строчки старожилов! Души нет, и нет ничего. Одни "мероприятия". И ежегодная пьяная "Таманская лоза" (с цветными рекламными буклетами на лощёной бумаге).

Как будто в Темрюкском районе нет ни начальства, ни отделов культуры, ни учителей, ни краеведов. Если "в крае" забыли, то что ж из района не гукнули?

Издательская деятельность в том виде, в каком она раскрылась за 15 демократических лет, лишний раз свидетельствует о невиданном позорном отрыве общества от родных корней.

Восемнадцать лет топчется и вскрикивает на парадах возрождения казачество, но не жаждет знаний о своей истории, не беспокоится и не теребит атаманов (где же наши казачьи летописи? где изображения наших героев? где записи рассказов наших многострадальных казаков и казачек, собранные фольклорным центром?) Молчит казачество все восемнадцать лет. Что-то не то. Какой-то старый партийный обман не выветрился из нашей жизни.

Но разве беда только в отношении к старине казачьей? Возьмём наследие писателей-фронтовиков. Отмечается 60-летие Победы. Опять кучу денег выдаёт правительство на издание альбомов и пр. Кто-нибудь внимательно листал эти альбомы, перебирал книжки? Чувствуется ли, что книги эти, альбомы создавали благодарные родные люди? Заработали они не мало. А что оставлено душе народной, какое чувство воплотилось в этих альбомах и буклетах памяти? Неужели тем, кто отпускал государственные деньги на святые воспоминания о подвиге в войне, всё равно, в каком гламурном, халтурном виде предстала эта продукция?

Но и это не всё. Забыты оказались писатели-фронтовики, давно почившие, чьи книги неплохо читались в 50-60-е годы. Хорошо оплаченная нежность к макулатуре свойственна некоторым проворным издателям. Зачем им "Малая Земля" Г. Соколова, что с него сдерёшь, с покойного? Зачем "Пехота, не пыли!" разведчика С. Маркосьянца (тоже покойного)? Что толку проталкивать военные повести П. Иншакова? В. Монастырёв, Б. Каспаров, Б. Тихомолов (герой Советского Союза) - ну зачем они? Выцыганить сотни тысяч на цветной альбом, смонтировать его по-газетному быстренько и выкинуть... как будто на прилавок, а на самом деле - в никуда. Денежки эти казённые. И никто не проверял, почему так бездушно отнеслись к Дню Победы "со слезами на глазах" постоянные владельцы государственных заказов?

И это ещё не всё. Фронтовик Л.М. Пасенюк (ему уже 83 года), писатель, которого в молодости охотно печатали в "Огоньке", уже раза четыре за десять лет дарил мне скромно изданные (тираж 500 экз.) книжки свои. В советское время возникло такое словечко - "самиздат". Это значило, что кто-то тайно пропечатал свои антисоветские вещички. А при демократах это словечко обрело чуть ли не массовое распространение. Но самиздатовские книжки с антисоветчиной уже не знались. Тьма графоманов добывала деньги (иногда по звонкам власти) и печатала опусы. Но вынуждены - о горе! - были очутиться в компании самиздатовцев и талантливые, давно всем известные писатели, выброшенные реформами на обочину, на свалку. Они добывали денежки на печатание своих книг труднее, чем графоманы. А ещё появился третий тип самиздатовцев, и таким является Л.М. Пасенюк. Явно талантливый, добросовестный писатель издаёт свои книги на... свои сбережения.

"Я получаю приличную воинскую пенсию. Это даёт мне возможность откладывать каждый месяц 5000 рублей и издавать через три-четыре года небольшую книжицу. К 60-летию Победы внесли меня в мэрии в какой-то список авторов, которым обещали что-то издать. Но издали, видать, тех, кто не воевал, мне ничего не перепало. Издать трудно, но ещё труднее распространить. Мало и редко покупает департамент для библиотек".

Интересно бы поднять некоторые документы и узнать, кому шло бесперебойное снабжение из государственной казны и о ком беспокоились властные кабинеты, названивая в богатые фирмы, в то время когда фронтовик Л. Пасенюк отрывал своё воинское довольствие от семейной "продовольственной корзины". Бездарнейшие тома трамбовались в типографиях, пустые люди воцарялись в качестве писателей. Я уж не говорю о книгах "лидеров патриотического движения".

С трудом, согребая в ладонь финансовые крошки, издавал нетолстые книжки В. Бардадым о "радетелях Кубани" и забытых редкостях. Если бы не милосердная позиция руководства издательства "Советская Кубань", едва ли удалось бы найти другое издательство, способное рискнуть и напечатать его очерки там, где даже знаменитая некогда книга историка И.Д. Попко "Черноморские казаки" лежала в магазине бездыханной, ценою в 3 рубля (когда обычная книга стоила не менее 30-50 рублей), и её никто не покупал годами (как и "Побрехеньки" несчастного А. Пивня, умершего в Германии; они стоили 4 рубля). Ни к 210-летию, ни к 215-летию высадки запорожцев в Тамани и на Ейской косе не появилось ничего солидного, исторически старомодного.

При поддержке мэрии выходили томики Г.С. Шаховой "Улицы Екатеринодара", но неизвестно, когда догадается кто-нибудь объединить всё об улицах в один богато украшенный том, найти средства и положить на стол всем руководителям и архитекторам-"новаторам": почитайте, мол, поглядите на дома и поберегите ради Бога и памяти казачьей старинный град сей...

Нельзя умолчать о многом, о том, что при попустительстве безыдейных чиновников, всяких помощников и советников, липовых казачьих генералов и полковников, при захватнической политике выскочек из литературного стана затолкано в небытие полноценное творчество знаменитых кубанцев. Удалое племя захватчиков ни сном ни духом не ведает, что существуют замечательные "Дневники" (времён Отечественной войны) знаменитого в СССР писателя (кубанца по происхождению) Аркадия Первен-цева, и "Дневники" эти печатались в журнале "Родная Кубань", что романы Первенцева "Кочубей", "Береги честь смолоду", "На Кубани" и др. представляют и сегодня интерес как частицы истории нашей литературы. 100-летие со дня рождения А.А. Первенцева показало все отрицательные стороны чиновничьего общества, которое действует только по команде; нет команды - нет истории, нет ничего.

Месяц назад с огромной шумной помпой отмечали в Музыкальном театре и описывали в газетах празднование 90-летия комсомола. Комсомольская номенклатура похвалялась героическими делами в прошлом, устроила для избранных шикарный банкет, и получилось, что готовился оргкомитет (во главе, кстати, с теми, кто предал советскую власть в первые же дни ельцинского переворота 1990 года) к парадному мероприятию. Если бы в душе оставалось предание о действительной советской жизни, то вспомнили бы и о тех, кто воистину славил идейную молодость.

В Краснодаре проживает писатель В. Логинов, ему 83 года, он автор большого романа "Дороги товарищей". В 50-е годы этот роман гремел по всей Кубани, автора носили на руках. Роман несколько раз переиздавался. Если бы гордилась бывшая комсомольская номенклатура советской историей, она не забыла бы этот роман и всё сделала бы для того, чтобы его переиздали - как память о прошлом. Чествовали самих себя.

Вот и всё. Так и живём.
    Вечная парадная свистопляска, номенклатурный эгоизм не позволили "неувядающим комсомольцам" вспомнить лауреата премии Ленинского комсомола, выдающегося русского критика Юрия Ивановича Селезнева, вспомнить заранее, до праздника, и побеспокоиться о переиздании его книг. Он родился, вырос и учился на филологическом факультете в Краснодаре, здесь жили и умерли его родители, после института он уехал в Москву и в короткий срок добился блестящих успехов: закончил аспирантуру при Литературном институте им. Горького (и затем преподавал в нём), был заместителем главного редактора журнала "Наш современник", затем - заведующим редакцией ЖЗЛ в "Молодой гвардии". Но главное - он был прекрасным стойким русским критиком, автором интересной биографии Достоевского. Ю. Селезнёв печатался в Москве, переводили его за границей, но ни одной его книги не вышло в родном Краснодаре. На следующий год, к 70-летию со дня его рождения и к 25-летию со дня кончины, не выйдет ничего на Кубани.

Если к забытым Г. Федосееву, Ю. Селезнёву, прибавить ещё и Ю. Кузнецова, то... кубанское беспамятство просто потрясает! Знает ли об этих безобразных нравах в издательской политике губернатор, докладывают ли ему? "У нас есть "Премьера", у нас есть Кубанский казачий хор", - повторяется с гордостью на всех малых и больших торжествах. А разве у нас больше нет ничего?

У нас в русском литературном пантеоне кубанец Юрий Кузнецов! Никто не упомянул его ни разу.

И ещё раз о казачестве. Не стыдно ли верхушке казачества, трещавшей о традициях, что за 18 лет не поднята из закромов и не издана ни одна книга о великих казачьих полках, носителях славы казачьей? Оторванные от материнского древа казаки станицы Суворовской нашли средства и напечатали тысячестраничную "Историю Хопёрского полка" В. Толстова, умершего за границей. Чудо! Написана давно, издана в 1900 году в Тифлисе. Под редакцией генерал-майора Потто. Кто теперь помнит Потто, автора многотомной "Истории Кавказской войны"? "Этой лептой мы напоминаем о себе", - пишут суворовские казаки в предисловии, казаки, "приложившие душу ко второму рождению этой книги". Почему же не приложили душу вожди казачества, засевшие в Краснодаре, к возрождению "Истории Полтавского полка" И.Е. Гулыги, "Истории Кавказского полка" А.Д. Ламонова, "Конвоя Его Величества" Н. Галушкина? Почему в стольном граде не нашлось никого, кто сотворил бы благо воспоминаний, издал что-то по-казачьи нетленное и написал, как суворовцы, от всего сердца: "Примите во Славу и Светлую память героических наших предков от уцелевших казачьих родов Хопёрского полка..."?

Потому что и "уцелевших" не искали, и память зарылась только в парадные заседания и шествия.

В станице Кардоникской родился в 1899 году Григорий Анисимович Федосеев, будущий геодезист, всероссийски известный писатель, автор романов "Тропою испытаний", "Злой дух Ямбуя", "Смерть меня подождёт", похороненный в Краснодаре на почётной аллее кладбища. В 1999 году подошёл его столетний юбилей. И оказалось, что вспоминать о нём некому. Его книги издавались миллионными тиражами в Москве, Новосибирске, Владивостоке, в Европе и Америке. Но не на Кубани. И в столетний юбилей власть и общество не проявили местного достоинства, забыли напечатать хотя бы последнее его произведение, выпустить его биографию. И по сей день так! Нету в истории кубанской литературы Г. Федосеева.

Чингиз Айтматов с восторгом отзывался о повести Ивана Зубенко "Тополя в соломе" и рассказах. Всякие экспертные советы и редсоветы, составленные по номенклатурному разряду (будто в крайкоме КПСС), не способны оценить и почувствовать воистину кубанский колорит повествований И. Зубенко, и потому не выделилось денег (через Союз писателей) на достойный том его сочинений и нет ему места в "Библиотеке Кубани". Зато какие-то проживающие на Севере, в Армении и др. землях никому не известные поэты сели, как воробьи, на проводах, в шестом томе.

Почему составители "Кубанской библиотеки" слепым взором еле-еле замечают на мгновение поэта Николая Зиновьева из Кореновска?

Процитируем письмо, которое получил руководитель Кубанского казачьего хора В. Захарченко.

"Дорогой Виктор Гаврилович!
   
Спасибо за то, что привезли и передали мне от Николая Зиновьева его книги. И вот теперь почти месяц я живу под их впечатлением, снова и снова заглядываю в них и удивляюсь-радуюсь тому, что не оскудевает Русь талантами.

А это талант особенный, вызванный сначала тревогой в благополучные, казалось бы, ещё времена, тревогой, ощущаемой только очень чуткими душами, а затем и обрушившимися на Россию несчастьями. Этот талант отличен от других ещё и тем, что он немногословен в стихе и чёток в выражении мысли, он строки не навевает, как это часто бывает в поэзии, а вырубает настолько мощной и ударной, неожиданной мыслью, мыслью точной и яркой, что это производит сильное, если не оглушающее впечатление. Все дороги в поэзии уже проторены, их так много, этих проторённых дорог, что поэт, даже ни на кого не похожий, как правило, идёт по чьему-то следу, быть может, уже и заросшему или только-только начатому, который он продолжает.

Николая Зиновьева сравнить не с кем, там, откуда он берёт свои слова, никто никогда не бывал, это словно бы и не взгляд и не суд современника, а доносящееся из земных глубин суровое и праведное о нас мнение тех, кто имеет на него право. Такие слова сейчас и нужны.
   
Можно только поздравить Кубань: опять на её земле появился поэт огромного дара.
                                 
Ваш В. Распутин. 14 февраля 2005 года".

И что же?! Найдёте ли в издательских планах имя Н. Зиновьева. Вышел недавно в Краснодаре сборник, но... частным образом. А в какой угол запихнули его в "Кубанской библиотеке"?

А годовые календари... Редко какой календарь привлечёт внимание высокой культурой замысла, умными, полезными текстами под фотографиями истинно художественного стиля. Лощёность, гламур: горы в снегу, речка в горах, скала, закат на море - и больше ничего. В какой стране, в каком краю - не совсем понятно, хотя нас уверяют, что это Кубань или Кавказ... Изображения эти напоминают чем-то салонные картинки в дешёвых рамах, которые продаются на стендах в сквере... Ни любви, ни ума, ни таланта. Такой же лощёной чепухой славятся туристические проспекты и путеводители.

Нельзя не сказать о безразличии и молчании всего общества кубанского, и эта беда, эта апатия длятся уже несколько лет. Расхваленная наша печать не публикует ни критических обозрений, ни оценок всему издательскому делу. Никто ничего не требует и ничего не ждёт. Подумать только - в пятимиллионном крае некому написать рецензии на хорошую или неудачную книгу, обеспокоенную статью о литературном процессе (да есть ли он вообще?). Завелось на Кубани уже около ста писателей, и что они умеют?

Казачество не тоскует о воскрешении старозаветных книг. Из-за умственной лености и гордого невежества казаков пролежала в сиротстве на полках магазинов несколько лет уже упомянутая книга историка И.Д. Попко "Черноморские казаки". Недавно на ежегодном казачьем сборе на улице Красной, 5 наблюдалась такая картина: в фойе были выставлены лотки с книгами о казачьей истории. Более тысячи казаков прошли через это фойе в зал. Много ли книг купили они? Да почти ничего. А ведь купить было что: например, I том "Воспоминаний" Ф.А. Щербины. Представительные чины могли бы подумать о своих казаках. Куда там! "Они больше возле буфета толкались", - сказал один продавец.

Не первый раз собирается громада в обширных залах. И бегут, бегут мимо родных книг и патриотических газет казаки почти двадцать лет.

Ещё хочется спросить вот о чём: почему главы администраций районов равнодушны к подвижнической деятельности местных краеведов, этих бедных и бескорыстных собирателей "златых воспоминаний"? Почему жалко денег на издание заповедных трудов? Каждый год на гулянья во дни станиц или городов прожигаются немалые суммы; приглашаются на "праздники" порою дорогостоящие попсовые группы и певцы, в наскоро возведённых куренях продают пироги, закусочки, горячительные напитки и никогда... не протянут руки продавца родное письменное напоминание о своей местности и годах прошедших. Жратва, жратва и громкая музыка и возгласы начальства в громкоговоритель: "Поздравляю вас с праздником!" А теперь... "мировой кризис", и в самый раз говорить: "На книги денег нет"?

Кубанская письменность мало кому известна. Простому читателю она может показаться скучной, невысокой и т.п. Но почему десятилетиями не читают местных книг, журналов, ничего не знают об истории, о филологической культуре ответственные товарищи на высоких окладах, призванные в малых и больших углах руководить всеобщенародной жизнью, наставлять, делать отчёты и доклады, цитировать строчки из тех самых книг и журналов, которые они порою и "нэ бачилы свома очамы"? Если бы руководители всех мастей по-родственному переживали за всё, что происходит в культурном кубанском мире, не только одно мгновение присутствовали на мероприятиях или ставили подписи под распоряжениями, а страдали душой оттого, что казачество малограмотно, учителя истории не читали воспоминаний щирых кубанцев в журнале "Родная Кубань", учебники и пособия по кубановедению написаны и составлены на троечку, краеведы заброшены в кусты, как люди, надоедающие афоризмами про "Иванов, не помнящих родства" и разными предложениями "по увековечиванию" того-сего, если бы в горькую пору разорения мы прикладывались к родимым святцам всем существом, пристрастили детей заучить назубок и не забывать до могилы целебные для души кубанские предания, мотивы, выборки, имена и события, то легче бы стало призывать к возрождению и благородному поведению в обществе. Не верят руководители в пользу умных книг, чего ж тогда ждать от нижних чинов и простолюдинов? Мы так и не испугались от осознания того, что было потеряно "рэпаной Кубанью" после 17-го года и что, поелику возможно, обязаны мы вернуть и с вдохновением распространить среди старых и малых.

Кубанское историческое наследие, кубанская современная письменность, кубанские издатели должны озаботиться мыслью о воскрешении истинного старозаветного родства к своей земле, к её истокам, к великим казачьим фамилиям и преданиям.

Формальные напоминания о том да о сём ничему полезному не служат. Должны же в конце концов помочь нам уроки прошлого.
    Может, ещё не поздно...

В. Лихоносов

* Не привожу здесь моего письма в администрацию по поводу этого безобразия.

** Тьма народу колыхалась в те дни в Тамани, но ни одного верного краеведа не пригласили, не выписали ему на дорогу командировку. Не знают даже, где кто из них проживает.

"Родная Кубань", N° 1 - 2009

Партнеры: