Гипанис / Усть-Лабинск / Исторические очерки
/ Историческая справка Усть-Лабинской станицы

Новости раздела

Спят курганы тёмные...
26.03.2015
"Земля Отцов - моя Земля!"
29.08.2014

Удобное географическое положение, мягкий климат, наличие большого количества зверя, птицы и рыбы способствовали раннему появлению человека в районе нынешнего города Усть-Лабинска. Так А.С.Скрипкин, анализируя добытые археологами предметы материальной культуры и, в частности, раскопки Н.В. Анфимова, считает, что уже в Ш в. до н.э. здесь были крупные человеческие поселения.

И.С. Каменецкий, принимавший участие в составлении археологической карты Усть-Лабинского района по итогам работы отрядов Северо-кавказской экспедиции Института археологии Академии наук СССР в 1982 году, прослеживает чёткую племенную границу между поселениями в районе Усть-Лабинска - Воронежской - Васюринской и марьянско-корсунскими поселениями, расположенными ниже по течению Кубани. Большинство из этих поселений окончили свою жизнь во II веке н.э., хотя некоторые из них существовали ещё в Ш веке н.э.

М.М. Герасимова, сопоставляя черепа из разных могильников Приазовья и Северного Кавказа конца прошлого тысячелетия до н.э. и начала первого тысячелетия нашей эры от Танаиса до Моздока и до Фанагории, отмечает антропологическое сходство населения этих районов, относящегося к «европеоидному типу со сравнительно низким и узким лицом». Вообще же при раскопках Усть-Лабинского городища найдены предметы греческих, сирийских, египетских и других мастеров, что указывает на развитие торговых и культурных связей yжe в древние времена.

Естественно, автохтонного населения от того времени не осталось, и в древние времена, и в средние века на Северном Кавказе периодически появлялись орды всё новых и новых завоевателей, которые стирали с географической карты своих предшественников. Менялись не только народы, но и религии: язычество, иудаизм, православие, магометанство и снова православие.

Само название нынешнего города связано с именем великого русского полководца

А.В.Суворова. Приняв под своё командование Кубанский корпус, он построил вдоль реки Кубани систему пограничных укреплений, состоявшую из 6 крепостей и 14 фельдшанцев (редутов). В числе крепостей была в Усть-Лабинская. Правда, эта система охраны границы имела ту особенность, что укрепления занимались регулярными войсками весной, когда появлялась трава и можно было ожидать набегов горских народов. Поздней не осенью войска уходили на зимние квартиры за реку. Ею, которая в то время была официальной границей между Оттоманскою Портою и Российской Империей.

Постоянными стали гарнизоны в укреплениях по Кубани после 1783 года, когда границей между Турцией и Россией стали река Кубань. Тогда границу от устья Кубани (от старого русла, которое сейчас называется Джигой) до поста Изрядный источник (между нынешними станицами Васюринской и Воронежской) заняли полки кубанского корпуca, a верхнекубанские кордоны - полки Кавказского корпуса. Началась перестройка старых и строительство новых укреплений. Часть укреплений получила свое наименование по названиям строивших их и нёсших в них службу полков российской армии: Кавказского, Казанского, Тифлисского, Ладожского и Воронежского.

Самим ранний состав Усть-Лабинского гарнизона мы можем найти в собранных академиков Бутковым документах, которые были опубликованы в 1888 году в «Кавказском сборнике». Там, в рапорте от 20 июля I789 года сообщается, что под командованием генерал-майора Булгакова в крепости несли службу батальон гренадер Нижегородского полка, рота гренадер Ладожского полка, батальон егерей; четыре эскадрона драгун Таганрогского и два эскадрона драгун Астраханского полков, два эскадрона карабинеров Нарвского полка, двести донских и сто хоперских казаков.

Впервые вопрос о замене регулярных войск в укреплениях по Кубани поднял командир кавказского корпуса генерел-аншеф Гудович И.В. Проведя инвентаризацию укреплений от устья Терека до устья Кубани и проанализировав обстановку на границе, он пришел к выводу, что регулярные части армии не приспособлены к пограничной службе и требуется замена их более приспособленными к такой службе казачьими частями. В подданом на имя императрицы Екатерины II рапорте он писал: «…Дерзаю представать всеподданнейшее моё мнение о учреждении крепостей и о занятии некоторых редутов на удобных мостах по Кубани, сделанных мною для сообщения при походе под Анапу, до устья реки Лаба…

Потом вместо редута, призываемого Усть-Лабинский, сделать вновь крепость против устья реки Лаба, вытекающей из гор и впадавшей в Кубань, в ней поставить два батальона егерей и восемь линейных пушек. При ней в приличном месте поселить большую станицу вновь предполагаемого к поселению казачьего полка. Сия крепость из самых важных потому, что оная закивать должна весь правый фланг линии…" Для закрытия границы Гудович предлагал переселить сюда казаков Волгского и Хопёрского полков.

Ответ Екатерины II последовал 28 февраля, в нём в частности, говорилось: «… Третье. Хоперских и Волгских казаков, переселять не признаем полезным; предназначаемые же вами 12 станиц на означенных на карте местах населите казаками войска Донского, считая не менее 200 семей в каждой станице, да в Усть-Лабинской 400; по сему исчислению всего до 3000 ceмей потребно. Всего легче и удобнее признаем употребление к сему 6 донских полков, уже на линии под начальством вашим находящихся, коих, разделя по станицам, прикажите им с весны строить избы...».

Гудович И.В. постоянно подчеркивал важность Усть-Лабинской крепости. Так 6 июня 1792 года он сообщал графу Н.И.Салтыкову: "Приехавши на линию и объездивши более тысячи верст, я успел заложить дне новые крепости: на реке Тереке при шелковом заводе и на Кубани -важнейшую и большую Усть-Лабинскую ... Крепости сии, а особливо Усть-Лабинская не такого рода, каковые здесь прежде деланы и которые больше похожи на обнесенное небольшим рвом селение, но таковы, что сами за себя постоят, а особливо Усть-Лабинская. Она будет, хотя без покрытого пути, по выгодном своём положении, порядочным валом и рвом может отпор дать хотя какому неприятели, и можно сказать, что она защита будет главная всему здешнему краю, прикрывая весь правый фланг линии…»

А 16 ноября 1793 года он же докладывал императрице: «...Теперь Всеподданнейше доношу, что крепость Усть-Лабинская на Кубани, важнейшая на линии своим положением, пространством и укреплением, в половине прошедшего октября работою земляною вся в обороне отстроена, кроме малой части неоконченного рва в куртинах, который при самом начале весны доделан будет, и кроме подъёмных мостов и ворот, которые ещё в нынешнюю зиму в способное время сделана будут. Казармов сделано столько, что теперь без нужды там на зиму поставлены два батальона егеpeй, эскадрон драгун и подле крепости в землянках, для разъездов, полк Донской казачий; на валах крепостных поставлены тридцать девять орудий, все оные снабжены довольным числом снарядов и, сверх того, запасом пороховым…»

Как уже говорилось, генерал-аншефу И.В. Гудовичу, находившемуся на Северном Кавказе, наилучшим вариантом занятия пограничной линии казачьими войсками представлялось переселить на передовые линии уже находившиеся здесь Волгского и Хоперского казачьих noлков; императрице Екатерине II и её советникам, находившимся в Санкт-Петербурге, более удобным представлялось разделить служивших на линии донских казаков на станицы и подвезти к ним семейства. Как бы то ни было, И.В. Гудович получил высочайший указ и приступил к его выполнению. Е.Д. Фелицын, внимательно изучивший доступные ему документы того времени, век назад писал:

«С понятным нетерпением, ожидая скорой смены и возвращения на родину, после трехлетней очередной службы на Кавказе, казаки находившиеся на Кубанской линии, были сильно изумлены, когда им обьявили, что по Высочайшему повелению они оставляются на Кубани для заселения новых станиц и, следовательно, должны навсегда расстаться с надеждой на возвращение домой. Это неожиданное распоряжение повергло их в глубокую печаль, в среде казаков начало проявляться видимое неудовольствие, обратившееся в открытое неповиновение своему начальству, обнаружившееся прежде всего в атаманском полку Поздеева. Обязанные по распоряжению генерал-майора Савельева выставлять определенное число рабочих для рубки леса и устройства домов, казаки атаманского полка отказались исполнять это требование. Увещевания местных начальников и своих офицеров не имели на них никакого влияния. Волнение быстро распространилось и на другие (Кошкина и Луковкина) полки. Казаки на тайных сходках стали уговариваться между собою к побегу на Дон. Душой и руководителем возникшего замысла был атаманского Поздеева полка казак Екатериненской станицы Никита Иванович Белогородов, человек решительного характера, дерзкий готовый на самое отважное, рискованное предприятие и обладающий способностью подчинять своему влиянию других».

Всё это закончилось побегом на Дон всех трех полков (без офицеров, но со знаменами), волнениями в донских станицах, усмирением бунтовщиков и осуждением зачинщиков, что затянуло время переселения да два года и заселения в 1794 году только 6 станиц, вместо намеченных 12-ти.

К началу лета 1794 года из казаков замирённых пяти станиц Донского казачьего войска было сформировано шесть переселенческих партий для отправки на Кубань, причём, партии формировали так, чтобы в одной партии не оказалось близких родственников. В результате, почти во всех станицах оказались однофамильцы. В течение июня 1794 года все партии, с разрывом в несколько дней отправились в места нового поселения.

Вo втором томе Кубанского сборника, изданного в 1891 году наш известный историк Ф.А. Щербина подчеркивает, что донские казаки были поселены при крепости Усть-Лабинской «под руководством генерала Фере». Инженер генерал-майор Фере, личность известная на Северном Кавказе. Сюда он прибыл 8 сентября 1792 года руководить строительством укреплений вдоль Кубани. По словам Е.Д. Фелицына в первом же рапорте генерал-аншефу И.В. Гудовичу, он отмечал, «что производство работ он нашел «в неожиданном успехе» и просил «великодушно наградить солдат заработанными деньгами». Далее историк пишет: «…Постройка нових крепостей производилась с педантическим соблюдением всех правил фортификационного искусства и потребовала со стороны войск огромного труда. Чтобы составить себе некоторое понятие о тщательности, с которою производились работы, надо иметь ввиду, что земля, предназначавшаяся для насыпки валов, просеивалась через грохот, скачивалась водою, а при насыпке перекладывалась травяными кореньями, и прибивалась ручными колотушками; контр-эскарповые же крутости выравнивались по градусной доске и обрезывались под рейку. О прочности постройки свидетельствуют хорошо сохранившиеся и в Настоящее время (через сто лет) валы Кавказской, Усть-Лабинской крепостей и других старых укреплений на Кубани».

В 1794 году заканчивались последние работы в пограничных укреплениях и Фере, естественно, было поручено выбрать места под новые станицы и помочь в разбивке планов и постройке домов.

В станичных отчетах последующих лет повторяется, что «станица Усть-Лабинская устроена в 1794 году тесными дворами, огорожена вокруг плетнем с вырытием близ него рва, находится в хорошем состоянии.

К устройству новых станиц на Кавказской линии вернулись через несколько лет, когда часть казаков бывшего Екатеринославского войска не смирилась, когда её записали в податное сословие и упорно добивалась возвращения им статуса казаков, пока верховная российская власть не разрешила им поселяться на Кавказской линии при существовавших укреплениях. Историк линейного казачества Н.М. Могилевцев отмечал сто лет назад: «Устройству переселенцев оказывали самое деятельное содействие - шев Суздальского полка генерал-майор Меньшин и особо назначенные офицеры этого же полка, который в 1802 году занимал гарнизоны крепостей: Усть-Лабинской, Кавказской, редутов: Ладожского, Тифлисского, Казанского, малого и большого Темижбекских и прочих, вместе с донскими полками Быхалова и Фролова.

На базе первых шести поселенных станиц был образован Кубанский казачий полк. Точных сведений о количестве народонаселения станиц в местных архивах нет, но «по отчетам за 1816 год видно, что означенные станицы имели в своём населении мужеского пола: Усть-Лабинская 605, Кавказская 435, Григориполисская 578, Прочноокопспая 689, Темнолесская 679 и Воровсколесская 233 души, всего 3219 душ».

Нужно подчеркнуть, что постоянное отвлечение казаков на службу по границе, а также для участия в войнах с Турцией и Персией, тормозило естественный рост населения. Так, если в 1816 году в Усть-Лабинской станице было 605 душ мужского пола, то через 12 лет, в 1828 году,- только 490. Такое положение заставляло местное начальство искать источники пополнения жителей станиц. К примеру, в 1829 году проводилось выявление бродяг, которые работали в казачьих хозяйствах, с целью отправки их в Сибирь, однако, по ходатайству местных властей, Государственный Совет разрешил зачислить их в казаки поселенных по Кубани полков, в том числе 237 душ в Кавказский полк, куда тогда входила Усть-Лабинская станица. Через три года но указу Правительствующего Сената от 25 марта 1832 года в состав Кавказского полка «зачислены в казаки польской шляхты граждане и однодворцы Подольской губернии 16 душ». И, наконец, с 1833 по 1836 год зачислены в станицы Кавказского полка 1511 душ малороссийских казаков Полтавской и Черниговской губерний.

Для переправы на другой берег Кубани в районе Усть-Лабинской крепости издавна существовала паромная переправа на небольших каюках. Летом 1822 года находившийся в Екатеринодарской крепости генерал-майор Сталь получил предписание командующего Отдельным Кавказским корпусом генерала от Инфантерии Ермолова устроить новую переправу большей пропускной способности с таким расчётом, чтобы одновременно можно было переправлять не менее 200 человек с пушкой. Так как на Кавказской линии специалистов такого рода не оказалось. Сталь обратился к начальству Черноморского казачьего войска, которое откомандировало в Усть-Лабy сотника Прокофия Животовского. Животовский предложит комбинированный вариант, в основу котоpогo входила постройка пяти байдаков, каждый из которых мог поднять до 70 человек. А если два байдака связать вместе, то дополнительно можно было грузить пушку с двумя зарядными ящиками. Постройка байдаков обошлась казне всего в 5832 pyб.50 коп, так как вся работа проводилась служивыми казаками. Ушло на это всего два месяца. На этих пяти байдаках можно было построить и понтонный мост, т. е. было два варианта переправы.

Партнеры: